Вход
Интервью Члена Коллегии (Министра) по экономике и финансовой политике ЕЭК Тимура Сулейменова Евразийскому коммуникационному центру: «Единая валюта — это уровень финансовой интеграции, к которому мы пока еще не пришли»

Интервью Члена Коллегии (Министра) по экономике и финансовой политике ЕЭК Тимура Сулейменова Евразийскому коммуникационному центру: «Единая валюта — это уровень финансовой интеграции, к которому мы пока еще не пришли»

29.10.2014
Выступая на III Евразийском форуме «Инновации и международная интеграция» в Вероне, министр ЕЭК по экономике и финансовой политике Тимур Сулейменов рассказал о едином рынке услуг, который планируется создать на территории ЕАЭС, отметив, что общий рынок финансовых услуг появится к 2025 году. После своего выступления в беседе с корреспондентом Евразийского коммуникационного центра Сулейменов пояснил, что такое общий финансовый рынок, и расставил точки над i в вопросе введения единой евразийской валюты.

Тимур Муратович, если коротко обобщить ваше подробное выступление на форуме, то в чем же все-таки будет заключаться согласованная политика в области регулирования финансового рынка и валюты для стран Евразийского союза?

Начнем с того, что согласованная политика должна подчиняться какой-то цели. А цель у нас одна: создание общего финансового рынка. Общий финансовый рынок — это что? Это возможность осуществления деятельности банков, страховых компаний, профессиональных участников рынка ценных бумаг на основании лицензии, полученной в своей стране, во всех других странах союза. Если, допустим, тот же Газпромбанк сейчас может работать в Казахстане и Беларуси только через дочерний банк (то есть они должны зарегистрировать белорусское юридическое лицо, получить лицензию, получить согласование регулятора и так далее, и тому подобное), то по достижению цели по созданию общего финансового рынка можно будет открывать филиал, допустим, в Минске, может быть, в Гомеле или Бресте и работать через филиал, что гораздо проще, гораздо более привлекательно, ибо меньше административных и организационных издержек. Соответственно, это влияет и на конкуренцию, и на цену финансового продукта. Для того чтобы это работало, нужно, если рассматривать ситуацию на примере банков, чтобы все банки работали по одним условиям, чтобы у них был примерно одинаковый понятийный аппарат: что такое банк, что такое риск, что такое пруденциальное регулирование, что такое макропруденциальное регулирование и так далее. У них должны быть примерно одинаковые лицензионные требования, требования к уставному капиталу, примерно одинаковое, если оно не одинаковое, пруденциальное регулирование, достаточность капитала, покрытия и так далее.

Это один аспект. Второй аспект — должно быть постоянное активное сотрудничество между регуляторами. То есть регулятору одной страны, прежде чем допускать на свой рынок определенный финансовый институт, необходима информация об этом финансовом институте практически в том же объеме, что и у регулятора страны происхождения этого финансового института. Поэтому административное сотрудничество крайне важно. Если обобщать, то наша политика направлена на создание вот этих двух столпов: гармонизированные требования и административное сотрудничество.

Сейчас уже можно спрогнозировать, как это скажется на экономиках отдельных стран союза?

Нет, нельзя. Это, на мой взгляд, неблагодарный труд, потому что сейчас мы говорим о контурах. То есть ясно, что в целом это скажется положительно: если у вас будут дополнительные финансовые институты, которые будут конкурировать друг с другом за клиента, естественно, это будет сказываться на качестве услуг, которое, исходя из законов рыночной экономики, должно повышаться, и на их стоимости, которая должна, наоборот, понижаться. Поэтому, на наш взгляд, это правильный шаг, но конкретно его опредметить, оцифровать сейчас просто нереально. Давайте поймем, как примерно это будет работать, и на более поздних этапах, конечно, прогнозы можно будет делать.

Единая валюта в Евразийском союзе — о ней все говорят. Что это: миф, реальность, слухи, сплетни или действительно в какой-то момент мы в Евразийском союзе к этому придем?

Это не миф, не реальность, не слухи и не сплетни. Это, на мой взгляд, один из уровней интеграции, финансовой интеграции, к которому мы пока еще не подошли. Единая валюта — это если не апогей экономического союза, то очень близко к этому, очень близко к зениту. Потому что если мы говорим, что банки — это кровеносная система, то единая валюта — это кровь, и, прежде чем на это решиться, нам нужно очень много чего привести в соответствие друг другу.

Нельзя делать что-то, что не требуется рынкам, не требуется бизнесу, не требуется гражданам

И самое главное — должен быть запрос. Нельзя делать что-то, что не требуется рынкам, не требуется бизнесу, не требуется гражданам. Нельзя делать пусть даже интеграционные шаги, но в угоду моде, в угоду виду, форме, а не содержанию. Поэтому для введения единой валюты от нашего бизнеса, от наших граждан необходим запрос конкретный: «Уважаемые правительства, органы интеграции, комиссия, вы сделали все что могли: убрали барьеры, убрали лицензию, убрали сертификацию, убрали повторные какие-то учреждения, все хорошо. И для того, чтобы мы стали еще более эффективными, чтобы мы стали еще более конкурентоспособными, нам надо, чтобы у нас не было различий в валютном курсе, чтобы у нас не было хеджирования дополнительного и так далее, — сделайте нам единую валюту». Когда и если такой запрос от бизнеса будет сформулирован, тогда, конечно, необходимо будет об этом очень сильно задумываться. Пока мы не на этом этапе, поэтому на столе переговоров этого вопроса нет. Дайте нам хотя бы то, что мы наметили, реализовать.

Соответственно, пока такого валютного регулятора, как Европейский центробанк, нам не нужно?

Европейский центробанк совмещает в себе целый ряд функций. В России это совсем недавно произошло: раньше у ФСФР (Федеральная служба по финансовым рынкам — прим. ред.) были регуляторные функции, а у центробанка были функции по формулированию денежно-кредитной политики, потом сделали мегарегулятор. А Европейский центральный банк и есть такой мегарегулятор: он и евро выпускает, эмиссией занимается, формирует денежно-кредитную валютную политику и в то же время регулирует системно значимые банки в Евросоюзе. Это две разные функции, они не всегда в одном органе, как вы знаете, могут быть совмещены. Поэтому вторая ипостась финансового регулятора у нас есть, она вырисовывается. Сейчас, когда мы гармонизируем, она проявится в лице единого финансового регулятора. Его ипостаси в части органа, который формулирует денежно-кредитную политику, не будет, пока не появится единая валюта.

Единая валюта — это если не апогей экономического союза, то очень близко к этому, очень близко к зениту

Нужна ли координация курсовой или, может быть, шире, валютной политики — конечно, нужна. У нас нет границ, мы торгуем друг с другом честно, без пошлин, без каких-либо тарифных и нетарифных ограничений, поэтому должны знать, что ожидать от белорусского рубля, от российского рубля, от казахстанского тенге, от армянского драма и так далее. Потому что это инструмент конкуренции: опустил — твой товар стал дешевле для твоего контрагента, а это неправильно. Поэтому координация и взаимное консультирование уже осуществляются. Есть совет глав центральных банков, координационный совет по валютной политике (он, кстати, институционализирован у нас в нормативной базе, в договоре), который этим и занимается.

Если мы когда-то будем вводить единую валюту в союзе, то что мы можем для себя вынести из опыта введения евро? Плюсы, минусы, что бы стоило учесть?

Я не хочу так далеко забегать. У нас такая задача не стоит — детально рассматривать опыт введения евро, потому что у нас нет пока в планах введения алтына евразийского или как бы он ни назывался. Поэтому пока говорить про опыт Евросоюза в этой части не приходится. Мы смотрим на опыт Евросоюза в других частях финансовой системы — как они регулируют финансовые рынки, как они регулируют фондовые рынки, как они регулируют страховые компании, — там мы очень подробно смотрим и во многом базируем свои предложения и решения на их опыте.