Вход
Командный счет: Рынкам Евразийского союза подбирают флагманские проекты

Командный счет: Рынкам Евразийского союза подбирают флагманские проекты

4247625-1.jpg
26.09.2018
Для многих стран Евразийский союз может стать самостоятельным полюсом притяжения. Для многих стран Евразийский союз может стать самостоятельным полюсом притяжения. Для многих стран Евразийский союз может стать самостоятельным полюсом притяжения.

Сейчас подходящее время для «апдейта» Евразийского союза, рассказала в интервью «Российской газете» министр по интеграции и макроэкономике ЕЭК Татьяна Валовая. Комиссия, в частности, предлагает запустить несколько масштабных проектов - символов евразийской интеграции.

Татьяна Дмитриевна, предложения ЕЭК - это ответ на кризис, попытка придать Евразийскому союзу новое дыхание?

Татьяна Валовая: Напротив, в целом мы удовлетворены работой ЕАЭС. По нашим расчетам, ВВП союза за 2015-2016 годы упал на 2,2 процента, а вот если бы его не было, падение составило бы 3,3 процента. Союз реально стал дополнительным источником роста. С 2017 года у нас позитивная динамика по всем показателям, и мы понимаем, что этот подъем открывает возможность подумать над «апдейтом» ЕАЭС. Прогноз на ближайшие годы тоже позитивный, следовательно, у нас есть «окно возможностей» для развития интеграции. Когда возникают экономические сложности, невольно занимаешься сиюминутными проблемами. На этапе подъема можно и нужно думать о стратегии. Нам важно активно использовать потенциал интеграции не только при «плохой погоде», но и при «хорошей».

Наш анализ показывает, что по степени интеграции ЕАЭС уступает сегодня только Европейскому союзу. Если брать из ста возможных, то у ЕС показатель 91, у ЕАЭС - 69, а у АСЕАН и МЕРКОСУР, более старых объединений, - 42-43. Мы также рассчитываем условное место ЕАЭС в рейтинге Doing Business - в 2010 году он занимал 112-е место, сейчас - 35-е. Наши страны продвигаются в нем «рядышком», это говорит о том, что наднациональное регулирование более совершенно, чем те процедуры, которые были в странах до Таможенного союза. С другой стороны, когда создавался союз, мы исходили из того, что заработает принцип конкуренции юрисдикций…

Но он не заработал, российские компании не побежали в Казахстан, где налоговая нагрузка ниже, бизнес-климат лучше.

Татьяна Валовая: А бежать и не надо. Просто, когда правительство понимает, что если оно будет делать жесткие, резкие движения, то бизнес побежит, и оно этих движений не делает. Наша задача не создать бегство в поисках лучшего, а несколько выровнять эти юрисдикции, чтобы никто без нужды не бежал.

Появятся ли новые направления в евразийской интеграции?

Татьяна Валовая: Возможные новые сферы сотрудничества связаны исключительно с экономической повесткой. В то же время само наполнение экономического союза меняется. 66 лет назад, когда европейцы создавали объединение угля и стали, это и были уголь и сталь. Когда мы создавали Евразийское экономическое сообщество в 2000 году, конечно, акцент больше делался на торговле товарами. Сейчас мир изменился, и мы все больше говорим о цифровой экономике. Но есть и другие направления, которые надо активно развивать. Интеграция - это как пылесос, она неизменно начинает подтягивать смежные сферы. Например, общий рынок труда тянет за собой вопрос о совместном повышении квалификации рабочей силы, взаимное признание дипломов или общий финансовый рынок - о стандартах образования. Образование сегодня - это уже неотъемлемая часть экономики, и у нас много инициатив снизу - межвузовские обмены, сетевые университеты. Экология сейчас не входит в повестку ЕАЭС, но если в одной стране природоохранное законодательство более жесткое, чем в соседней, то это порождает трансграничные перетоки вредных отходов или производств и искажает конкуренцию, то есть это чисто экономический вопрос.

Это означает и создание новых механизмов сотрудничества?

Татьяна Валовая: Нам они нужны. Большинство проблем, которые испытывает союз, связаны с внешними факторами. Так, после введения Россией контрсанкций, на что она имела полное право, возникла проблема с транзитом, например, из Белоруссии в Казахстан. Это заставило нас гораздо быстрее заняться системой электронной прослеживаемости товаров, чем если бы санкций не было - лет пять назад эти инструменты не казались такими уж нужными.

Или такие важные сферы, как инфраструктура, транспорт, промышленность и сельское хозяйство, в значительной степени регулируются в договоре о ЕАЭС так называемыми диспозитарными нормами, то есть наши страны могут, но не обязаны сотрудничать. Но мы видим, что есть реальная потребность у стран во взаимодействии в этих сферах. Точно нужны яркие проекты, которые могли бы стать символами евразийской интеграции по образу и подобию Airbus, который в свое время стал символом европейской интеграции.

Не случайно в обращении председателя Высшего Евразийского экономического совета президента России Владимира Путина к главам государств - членов ЕАЭС особое внимание уделяется наращиванию связей между странами «пятерки» в таких областях, как атомная энергетика, возобновляемые энергоисточники, экология, медицина, космос, туризм, спорт. Сейчас эти направления практически не охвачены, но интерес к ним довольно высок и со стороны бизнеса, и со стороны населения. Поэтому нам необходимо вплотную заняться этими темами в многостороннем формате, учитывая, что, конечно, решение об этом может быть принято только консенсусом.

Должны ли у ЕЭК появиться собственные средства на поддержку совместных проектов?

Татьяна Валовая: Очень много инициатив на этот счет, но на первом этапе скорее нам надо плотнее работать с Евразийским банком развития и Евразийским фондом стабилизации и развития, у которых есть значительные ресурсы. Я не сторонник решений из серии «создать бюджет», а потом искать, куда его приложить, все знают, чем это заканчивается. Лучше идти от обратного: сначала понять, что нужно сделать, а потом искать ресурсы. У нас появился отдельный небольшой финансовый ресурс на поддержку проектов цифровой повестки, вполне возможно, что эту практику можно будет распространить на другие сферы.

Концепция союза будет пересматриваться?

Татьяна Валовая: Нет, нам не нужны реформы, но нам надо понимать, что к 2025 году мы обещали достичь всех целей договора. И сейчас есть необходимость подвести предварительные итоги и провести тонкую настройку. Мы понимаем, что эффекты интеграции для всех разные, ее нельзя измерить объемами взаимной торговли или даже темпами роста ВВП. Кто-то выигрывает от экспорта товаров, кто-то от экспорта капиталов или рабочей силы. Сейчас нам необходимо инклюзивное интеграционное развитие.

Все направления интеграции расписаны в договоре о ЕАЭС до 2025 года, но уже есть отставания от графика. Достаточно вспомнить, как туго шло принятие Таможенного кодекса, а впереди еще общие газовый, финансовые рынки... Нужно ли задумываться о развитии интеграции, не решив прежние задачи?

Татьяна Валовая: Это абсолютно нормально. Таможенный кодекс - это не пример проблем в ЕАЭС, а история успеха. Мы договаривались дольше на год, зато активно вели обсуждение со всеми заинтересованными игроками, добились консенсуса и результата. Или мы создали современное регулирование фармацевтики для всех пяти стран, это заняло чуть больше времени, чем предполагалось, но теперь есть надежда, что появятся в этой области гиганты, которые будут не просто дженерики производить, а абсолютно новые препараты.

В целом латать, условно говоря, сиюминутные вещи, не думая о будущем, нельзя. Наш союз, его идеология рождались в период начала кризиса 2008 года. Естественно, с учетом этого и европейского опыта мы тогда определили ключевые наши блоки. Но мы понимаем, чтобы достроить общие рынки в срок и содержательно, надо сделать гораздо больше, чем казалось, когда мы об этом договаривались. Это относится и к рынкам газа, нефти, электроэнергии - нам предстоит тоже преодолеть гораздо больше, чтобы получить не формальные, а реальные договоренности.

Рассматривается ли возможность одновременно с развитием интеграции наделение дополнительными полномочиями ЕЭК, чтобы решения внутри ЕАЭС принимались быстрее?

Татьяна Валовая: Естественно, я за то, чтобы у комиссии было больше полномочий, тогда многие вещи можно будет решать быстрее. Тем более что наши решения оспариваются редко и обычно не всеми пятью странами, а одним «интересантом». При этом у стран все равно остается право вето. В то же время это очень сложный шаг для национальной «бюрократии». Конфликт национальной и наднациональной «бюрократии» абсолютно нормален, когда есть «конкуренция бюрократий», решения принимаются более тщательно. Я согласна с тем, что процедуры у нас достаточно длительные и усложненные, их неплохо было бы оптимизировать. Но это та тема, которая должна вызреть на политическом уровне наших стран, как она вызрела в 2010-2011 годах, когда страны поняли, что Таможенному союзу нужен эффективный наднациональный орган.

Введение общей валюты ЕАЭС сейчас обсуждается?

Татьяна Валовая: Нет. Давайте посмотрим, почему европейцы ввели единую валюту: у них, с одной стороны, была очень высокая доля взаимной торговли, и, следовательно, на единой валюте они сильно снижали транзакционные издержки, с другой - на положение европейской валюты уже претендовала немецкая марка, находившаяся под полным контролем ЦБ Германии, и нужно было ее «европеизировать».

У нас другая ситуация. Во-первых, доля взаимной торговли хотя и выросла в последние годы с 12 до 15 процентов, но все же не так велика. Во-вторых, нет засилья российского рубля, хотя в расчетах на него приходится уже 75 процентов, и страны не опасаются диктата денежно-кредитной политики Банка России. У нас симметричная реакция на внешние шоки и достаточно согласованные колебания валютных курсов. Иначе говоря, потребности в единой евразийской валюте в данный момент нет, но есть потребность в расширении использования национальных валют в торговле между Арменией, Белоруссией, Казахстаном и Киргизией.

Сага о Форсайте

Татьяна Дмитриевна, как будет развиваться ЕАЭС после 2025 года?

Татьяна Валовая: Мы уже задумываемся о некоем форсайте, пытаемся заглянуть за 2025 год. Идея Евразийского союза вошла в стадию практической реализации в 2008 году, то есть это был ответ на глобальный экономический кризис. Ему уже 10 лет, и мне кажется, что не просто структурный кризис - это нечто большее, вроде того, что в марксизме называли сменой социально-экономической формации. Контур новой формации мы еще пока не понимаем, но мы понимаем основные вызовы этого перехода.

Первый - развитие и применение новых революционных технологий. Цифровую экономику мы уже ввели в арсенал ЕАЭС, но есть и другие важные темы в сфере инноваций и научно-технического развития.

Второй - социально-экономические вопросы. Например, низкие по прежним меркам темпы роста - это новая нормальность? Скорее всего, традиционная оценка успеха страны через прирост ВВП изжила себя, и нам важен не просто рост, а инклюзивный устойчивый рост, инклюзивное интеграционное развитие. Интеграция дает разные эффекты нашим странам: для Беларуси, например, они в основном связаны с экспортом товаров, для Киргизии - с трудовой миграцией и так далее. Нам нужно сделать такую модель, чтобы от интеграции выигрывали все и всегда.

И, наконец, третий вызов - геоэкономический. Полностью меняется мировая экономическая архитектура. С одной стороны, мы видим отступление от глобализации: Трамп, Brexit и т.д., но, на мой взгляд, это последние попытки сил, которые от предыдущего уклада получали максимум преимуществ, не допустить движения вперед. Понятно, что эти «новые луддиты» вспять историю не повернут. И хотя нас ждут и торговые войны, и санкции, и усиление протекционизма, мир, бесспорно, идет к новой полицентрической архитектуре.

Какое место в новой экономической архитектуре должен занять Евразийский союз?

Татьяна Валовая: Роль национальных экономик и регуляторов, даже таких, как США или Китай, резко уменьшается. Раньше только крупный бизнес бродил по миру, искал сферы для прибыльного вложения капитала или, наоборот, стабильного и тихого, сейчас это может позволить себе мелкий бизнес, любой гражданин. Миграционные потоки - они же не только от плохой жизни, это и новая реальность, когда люди ищут регион, где они могут эффективно реализовывать свой потенциал.

Границы стираются, а значит, национальное регулирование тоже теряет эффективность, нужны более глобальные системы регулирования. Как показывает опыт ООН, МВФ и ВТО, выработать единые правила для всех невероятно сложно, поэтому, скорее всего, мир идет к формированию крупных региональных блоков и к мегарегиональным «сделкам». Некоторые страны из экономических объектов становятся субъектами - Китай, Индия уже прошли этот путь, но их количество растет и уже не ограничивается «Большой двадцаткой». В то же время малые страны вовлекаются в орбиту более крупных игроков, становятся «спутниками», партнерами этих точек притяжения, но некоторые, увы, могут стать и астероидами - просто разлететься на кусочки. ЕАЭС как раз может стать самостоятельным полюсом притяжения, он самодостаточен, в то же время мы можем выступить и партнерами в региональных мегапроектах. В этом плане идея Большого евразийского партнерства очень перспективна. Мы же строим Союз не для того, чтобы просто замкнуться и вокруг воздвигнуть крепость, а чтобы выстроить партнерство с ЕС и Китаем, с другими странами, чтобы родилась большая Евразия. Но чтобы мы стали самостоятельным игроком, надо внутри постоянно укрепляться и развиваться.