Вход
Министр торговли ЕЭК Никишина: Европейский бизнес заинтересован в восстановлении переговорных процессов с ЕАЭС

Министр торговли ЕЭК Никишина: Европейский бизнес заинтересован в восстановлении переговорных процессов с ЕАЭС

08.06.2017

― Вероника Олеговна, все утро я сегодня изучаю, что это за такая организация, чем вы занимаетесь и у меня есть подозрение, что наши радиослушатели, да и вообще каждый в России не очень представляет, о чем идет речь. Может, вы просто немножко введете нас в курс дела. И вообще чем вы занимаетесь, для чего вы существуете.

― Спасибо за вопрос. Но я очень надеюсь на то, что не все радиослушатели, не все граждане не знают, кто мы такие. Но согласна, что есть такая проблема. Мы — Евразийская экономическая комиссия. Это исполнительный орган Евразийского экономического союза. Союз, который был образован из пяти стран: Армения, Белоруссия, Казахстан, Киргизия и Россия. И сейчас Евразийский экономический союз является в самой, извините за сленг, продвинутой стадии интеграции из существующих в мире. Это именно экономический союз. Немножко помучаю сложными терминами. Но постараюсь их объяснить просто. На пространстве СНГ мы все привыкли к тому, что мы существовали с точки зрения режима торговли в рамках свободной торговли. Это означает, что перемещение товаров происходило без уплаты таможенных пошлин. Мы никогда, наши участники рынка не знали, что такое таможенное оформление при продаже товара в Белоруссию…

― Это вы имеете в виду Советский Союз.

― В Советском Союзе. Потом, когда Советский Союз распался, тем не менее, он был заменен соглашением о зоне свободной торговли, и у нас сохранилась беспошлинная торговля. То есть с точки зрения терминов режима торговли зона свободной торговли на пространстве СНГ. Это самая простая форма интеграции. Затем мы перешли к форме Таможенный союз. Это означает, что мы стали формировать совместно с участниками, которые подписали это соглашение, внешний контур торговли товарами. Я имею в виду исключительно экономические взаимоотношения. Мы экономическая организация, мы не политическая организация. Мы говорим про экономический режим. То есть у нас с точки зрения участника внешнеэкономической деятельности мы создали единый наднациональный орган, который стал утверждать единые ставки таможенных пошлин. Ввозных таможенных пошлин.

― А как существует этот механизм. Принимается какое-то решение торговать с какой-то страной вне вашего объединения. Что, вы собираетесь, обсуждаете. Или есть какие-то установленные правила.

― Да, сейчас в рамках подписанного договора мы действуем на основе тех договоренностей, которые подписываются в виде международного договора, у нас есть такая, получается двухуровневая конструкция. Есть компетенции, то есть полномочия, которые стороны пять наших стран передали на уровень наднациональный. И у нас наша Евразийская экономическая комиссия является тем как бы правительством, которое принимает решения, единые для всех стран. Но в рамках тех полномочий, которые переданы от национального правительства на наднациональный уровень. Например, это таможенные пошлины. То есть у нас не каждая страна принимают свою ставку ввозной таможенной пошлины в отношении масла, кукурузы, всего остального. Это принимает комиссия. Осталась часть и большая часть компетенций на национальном уровне. Которые принимаются сторонами самостоятельно, и мы в лучшем случае пытаемся синхронизировать, гармонизировать в политике в области тех полномочий, которые не переданы. Например, конкуренция и ряд других. Таким образом у нас получается такая сложная конструкция, когда принимаются коллегиальные решения с учетом мнения столиц, и при этом существует наша коллегия Евразийской экономической комиссии, она состоит из 10 членов. 10 членов коллегии, 10 министров. Каждый по своей компетенции. У нас пять стран союза, от каждой страны по два представителя, делегированных в коллегию. За каждым закреплены свои участки. За Россией закреплен мой блок, называется блок по внешней торговле. И еще российский представитель представляет блок интеграции. Есть таможенное администрирование, цифровая повестка. Свои министры.

― И как часто простите, вас прерываю, возникают конфликты. Или у вас такое единодушие и единогласие. И как они разрешаются. Если вдруг у сторон разные точки зрения на одну и ту же проблему.

― Мы как коллегия собираемся раз в неделю. Это как заседание правительства. У нас по вторникам заседание коллегии, где мы принимаем решения, которые отнесены на уровень коллегии. Как правило, большинство решений принимается двумя третями. То есть в договоре записано, как правило, мы редко голосуем, то есть, как правило, мы выносим на принятие решения те вопросы, которые практически согласованы. При этом бывают случаи единичные, если мы как коллегия принимали решения, но потом какая-то из столиц не соглашалась с этим решением, то у нее есть права так называемого вето. То есть отозвать наше решение. Я помню в нашей практике всего два таких случая. То есть это означает…

― Сколько было позитивных решений бесконфликтных…

― По прошлому году больше 150 решений было принято, вносить рекомендации, у нас есть и другого уровня документы. Именно решений, то есть документ, который является документом юридического действия. Теперь, возвращаясь к вашему вопросу про начало переговоров с третьими странами. Это то, чем мы занимаемся.

― Прежде я хочу спросить, вот Молдавия проявила интерес наблюдателя. Это что значит? Сколько они будут наблюдать? Пока ни примут решения. Я знаю, что здесь президент Молдавии находится. Не будет ли он этот вопрос обсуждать. Или это слишком для него незначительная проблема.

― Я думаю, что для них это, наверное, все-таки проблема значительная, потому что, действительно, если президент обращается к пяти президентам наших стран и ставит этот вопрос, наверное, эта задача значительная и приоритетная. Мы поскольку очень молодое образование, и мы пишем свою историю и свою нормативную базу с листа, то вопрос статуса наблюдателя у нас пока не существовал. То есть Молдавия первая страна, которая обратилась с предложением стать наблюдателем. И мы всерьез задумались о том, а что такое юридически это означает, и сейчас как раз находимся в процессе выработки этого юридического уже оформления. Что такое наблюдатель, до каких вопросов наблюдения допускается, какие вопросы наши внутренние, наверное, будут являться исключительно нашей внутренней кухней. Сколько можно быть наблюдателем. Это как раз сейчас та зона, которая формируется.

― Но наблюдение должно логично закончиться вступлением в организацию. Иначе зачем наблюдать. Есть какие-то сроки.

― Нет, мы никому никаких сроков, естественно, не пишем. И мы исходим из того, что если наблюдатель в какой-то момент понимает, что это ему экономически выгодно, он принимает решение вступить. Но соответственно это обоюдный процесс. Мы точно также сами анализируем, насколько нам это выгодно и какие могут быть обусловленности этого вступления.

― То есть вы не ставите так вопрос, что вы только вступите, а мы уж…

― Нет.

― То есть должны соответствовать, прежде чем рассмотрим вопрос.

― Конечно. И все наши потенциальные новые члены союза должны, безусловно, присоединиться к той существующей нормативной базе, которая у нас есть и должны соответствовать тому уровню интеграции и тем договоренностям, которые у нас есть. А если не соответствуют, то должны принять меры по приведению своего законодательства в соответствие…

― Что касается Молдавии, то вроде наш сосед и понятная нам страна. Но проявил интерес Вьетнам, Иран. Вот как здесь. Особенно Иран. Страна чрезвычайно важная с точки зрения геополитических наших интересов.

― Вы знаете, существуют разные формы взаимодействия. То, о чем вы говорите, — вступить в союз это, наверное, самая продвинутая форма интеграции, когда страна становится участником стопроцентного объема всех договоренностей, которые существуют в союзе. С Вьетнамом мы заключили соглашение о свободной торговле. В котором мы договорились только по одной очень важной, но одной из большого количества тем с точки зрения режима. Режим свободной торговли. Это режим пошлин. Притом, что мы внутри нас разговариваем и про услуги, и про цифровую повестку, и про конкуренцию, и про таможенное администрирование, это все те зоны, которые в это соглашение с Вьетнамом не вошли. Или вошли достаточно поверхностно. То есть это совершенно другой алгоритм взаимодействия. И те наши партнеры, с которыми мы сейчас запустили переговоры о свободной торговле, они будут идти по такому же треку, как с Вьетнамом. То есть они не вступают в нашу организацию, а мы с ними заключаем партнерское соглашение. По которому каждый как суверен договариваемся просто о беспошлинном режиме.

― Но они ставят вопрос о том, что мы в перспективе исходим из того, что хотим стать равноправным участником и членом этой организации. Или они так вопрос вообще не ставят.

― Я думаю, что мы сейчас скорее ведем разговор о неком евразийском партнерстве, которое является еще одной из форм нашего взаимодействия, нашей интеграции. Но это не означает членство в ЕврАзЭс. То есть, есть такое достаточно большое многообразие вариантов сотрудничества. Более глубокого сотрудничества и мы выбираем в каждом случае ту модель, которая наиболее применима для этой страны. И кстати у нас сейчас открыто пять переговорных треков по разным соглашениям. Это и Китай, Иран, и Сингапур. И надо сказать, что с каждой из стран у нас будет своя модель соглашения. С Китаем у нас не будет зоны свободной торговли пока. У нас будет непреференциальное соглашение с Ираном. У нас совершенно другая модель. У нас будет временное соглашение по узкой номенклатуре товаров раннего интереса. С Сингапуром мы больше аспект в переговорах, углубление, больше внимания уделяем услугам, инвестициям. То есть не товарам, а услугам и инвестициям.

― Такой приток этих третьих стран не растворит вообще организацию. Сегодня есть костяк пять стран, Вьетнам, Иран, Сингапур вы называете. А через десять лет будет какая-то группа стран, которая проявит интерес и с каждой из них будет особое соглашение. И вообще не размоет ли это…

― Это, на наш взгляд, наоборот только улучшит возможности для нашего экспорта в эти страны. Ведь что такое соглашение о свободной торговле. Сейчас наш какой-нибудь экспортный товар российский, предположим, чтобы его поставить на рынок Ирана, нужно заплатить ввозную таможенную пошлину Ирана. В Иране они и 50% и 100%. То есть речь идет о том, что мы договариваемся о взаимном обнулении этих пошлин. То есть это просто такое окно преференциальное для развития того экспорта, который сейчас существует, либо его увеличения. То есть ни о каком размытии суверенитета речь не идет.

― И все-таки приостановлены переговоры с Ираном.

― Нет, они не приостановлены. Мы, к сожалению, для нас не успели договориться до каких-то окончательных результатов, чтобы презентовать их президентам. Немножко отступлю в сторону. У нас все решения о запуске переговоров и подписании соглашений принимаются на уровне президентов пяти стран. Президенты у нас встречаются два раза в год.

― Именно в рамках.

― ЕврАзЭс. Да. Так пять президентов подписали решение о запуске переговоров с Ираном. С Сингапуром, с Израилем, Сербией. С Индией. И мы, понимая, что президенты встречаются всего лишь два раза в год, мы очень торопились к встрече президентов в апреле завершить переговоры. Мы просто это не успели сделать. Мы  не успели договориться по всем аспектам соглашения. И поэтому, докладывая президентам о результатах, мы получили от них сигнал, что да, все хорошо, но вы идите еще доделайте оставшиеся элементы. В частности сельскохозяйственная группа товаров у нас не попала еще в договоренности. И приходите в следующий раз. В следующий раз у нас будет в октябре.

― Понятно. Вот сельскохозяйственные товары вы назвали. А что еще вы предлагаете. Тому же Ирану. В чем они заинтересованы?

― Они заинтересованы как в поставке своих товаров на наш рынок…

― Каких например.

― Если говорить про сельскохозяйственную группу это фисташки, это изюм, мясо, молочная продукция. Сыры, которые в Иране есть. Что касается промышленной группы, то для меня это тоже когда мы вступили в переговоры было большим открытием. Мы смотрели выставку иранских товаров, они производят практически все. Начиная от плит электрических, газовых, вытяжные шкафы, керамическая плитка. Кроме ковров, которые традиционно. Обувь, текстиль, это все такого качества и таких технологий, которые для меня, честно говоря, были большим открытием и удивлением. Поэтому они очень хотят присутствовать на нашем рынке. Им есть что нам поставлять.

― А мы кроме сельского хозяйства что можем предложить. Какие товары. Машины мы продаем, станки.

― У нас есть сформулированные, мы называем товары экспортного интереса. Это и автомобили, и деревопереработка. И бумага, и легкая продукция. И химическая промышленность. И изделия из пластмассы. Это сельхозтехника. То есть в принципе у нас большая линейка товаров, у нас главное, что за каждым из товаров стоит конкретный экспортер и мы прежде чем вступать в любые переговоры, мы опрашиваем бизнес. Вот я почему очень благодарна за тот вопрос, с которого вы начали. Чтобы население и бизнес знали про нас. Потому что…

― А что вы для этого делаете? Вы проводите какую-то рекламную кампанию.

― У нас есть систематические так называемые бизнес-диалоги. Все объединения: Торгово-промышленная палата, Российский союз предпринимателей, — они все распространяют через своих участников информацию о нас. Мы создали деловой совет ЕврАзЭс, который возглавляет сейчас Виктор Борисович Христенко. Это пяти стран. И мы пытаемся донести до каждого участника внешнеэкономической деятельности информацию о том, что мы такие есть и мы для вас ведем переговоры и если вы заинтересованы в том, чтобы на рынок страны, с которой мы ведем переговоры, что-то поставлять, вы нам ставьте задачи, вы рассказывайте про барьеры, которые мы должны в ходе переговоров устранить. То есть у нас через такие наши создаваемые и расширяемые каналы бизнес-диалога, мы пытаемся создать для себя очень прагматичное техническое задание, чтобы те переговоры, которые мы будем вести, они точно также не были где-то в космосе, как космический корабль. А ими воспользовались.

― Понятно. И наверное последний вопрос. Загляните в будущее. Через 10 лет каким вы видите союз. Он расширится или вы будете ограничивать расширение. Институт наблюдателей. Какие-то отдельные страны будут выделяться как сейчас Иран, Сингапур. Или будет полноправное расширение.

― Я абсолютно уверена в том, что через 10 лет, во-первых, мы расширимся. Потому что эти дезинтеграционные течения, которые мы наблюдаем, они я надеюсь, скоро закончатся. Потому что это невыгодно странам. Это может быть какая-то политическая конъюнктура сложившаяся. Экономически выгодно объединять усилия. Поэтому с точки зрения членов союза, я думаю, что нас будет не пять, а побольше. Это что касается нашего союза. И, во-вторых, я абсолютно уверена, что через 10 лет наш союз будет переплетен на пространстве большой Евразии большой сетью соглашений разного уровня, разной глубины преференциальности. Это будут и с ЕС, я надеюсь, к тому времени ЕС поймет то, что ему…

― А сейчас есть какие-то или санкции мешают.

― Сейчас с точки зрения Европейской комиссии мы видим абсолютно заморозку контактов. С точки зрения европейского бизнеса мы видим колоссальный интерес к восстановлению переговорных процессов. И они посылают сигнал своей Европейской комиссии. Потому что, действительно наша новая торговая политика, которую мы запустили в прошлом году большого количества новых переговорных треков с новыми режимами торговли, говорит о том, что теперь ЕС уже должен стать в очередь, а не первым будет с точки зрения нового режима.

― То есть они темп потеряли.

― И те страны, с которыми мы договоримся о новых режимах как с Вьетнамом, для них место на нашем рынке будет уже более комфортным. И когда мы с европейцами, я надеюсь мы начнем переговоры, уже будет совершенно поделен по-другому наш рынок. И им придется конкурировать не только с нашей продукцией, а с продукцией, которая на нашем рынке будет присутствовать и иранская в более льготных условиях, и вьетнамская, и индийская. Поэтому они как люди прагматичные я думаю, что скоро поймут, что экономика все равно должна превалировать над этими политическими какими-то сейчас обострениями. И поскольку мы исключительно экономическая организация, с нами нужно как можно быстрее выходить на выгодные экономические…

― Спасибо огромное. Как только я увижу иранскую плиту в магазине, я сразу вспомню о вас. Будем считать, что это успех вашей работы.

― Спасибо большое.